О ЛЮДЯХ, КОТОРЫЕ ЖИВУТ ДЛЯ ДРУГИХ

Очевидно, что на уже хронические пороки нашей медиасферы, связанные с цензурой собственников, джинсой, черным политическим киллерством и конформизмом эпохи постправды, наложились острые симптомы последних пяти лет. Отказ от журналистских стандартов «потому, что война»; потеря монополии на информацию в пользу соцсетей; добровольная сдача блогерам и активистам экспертной функции; зацикленность в рамках патриотичного хаба Фейсбука, присвоившего себе право на правду; соглашательство с повесткой дня, навязанной властью, как частью того же патриотичного пула Фейсбука; игра в элитарность, усугубленная головокружением от успеха влиять на судьбы страны, при демонстративном игнорировании региональных журналистов как класса, и, как следствие, — утрата доверия аудитории…

Из всего этого — невозможно вырулить в одиночку.

Севгиль Мусаева стала участником Стипендиальной программы для журналистов фундации Nieman при Гар­вардс­ком университете. Куда ежегодно для обучения отбира­ют 12 иностранных и 12 амери­канских журналистов, которые в течение года посещают классы разных школ Гарварда, обсуждают вызовы медиасферы, и отвечают на главный вопрос своей профессиональной деятельности: «Почему я делаю то, что делаю?»

…Севгиль вместила в себя Крым, Украину, журналистику и редакторство в «Ук­раинской правде». Дос­та­точно большой груз для 30 лет. И достаточно ответственный кусок работы, чтобы профессионально говорить о проблемах, с которыми мы столкнулись. Я получила удовольствие от этого разговора. А еще — шок от личной истории этой молодой женщины, журналистки, украинки, крымской татарки, которая заставила меня стыдиться того, что происходило с нашим обществом всего каких-то 15 лет назад. Да, собственно, в той или иной форме происходит и сейчас.

Инна Ведерникова

Печатную версию интервью читайте здесь: читать >>>

«Когда я читала «Сад Гетсиманський», то осознала трагедию украинского народа, которая откликнулась у меня трагедией моего народа. Эти две идентичности с того времени во мне и существуют. Хотя, вспоминаю, как учителя еще в начальной школе в Крыму говорили нам: вы можете не учить украинский язык, мол, это какая-то недоверсия русского, и в жизни он вам не пригодится».
Комментировать
«Одноклассник шел за мной по коридору. Потом он вдруг ударил меня между ног. Я упала. А он сказал: «Это чтобы крымские татары не размножались, и чтобы на планете было меньше таких ублюдков, как ты». Это очень глубоко сидело... Недавно по соцсетям выяснилось, что он воевал на востоке Украины за ДНР-ЛНР. И это тоже символичная история, которая не столько обо мне, сколько о нашем обществе».
Комментировать
«Новость — это сигнализация о событии. Ее посыл — ограничен. А вот поиск истины — достаточно длительный процесс, в котором должны участвовать и журналисты, и общество. Проблема как раз в том, что зачастую мы воспринимаем новость как истину. Произошла подмена понятий. И эту подмену осуществили в том числе мы сами, журналисты».
Комментировать
«И это актуальная тема для откровенной дискуссии в украинской медийной среде. Я ехала в Оксфорд в том числе и за ответом на вопрос, как нам объединить наше поляризованное общество. А оказалась в Британии «Брекзита» и растерянных британцев. В Штатах я поняла, насколько поляризовано американское общество, где существует Америка CNN и Америка Fox News».
Комментировать
«Мне было 16 лет, когда случился конфликт вокруг острова Тузла. Тогда в мой Богом забытый город Керчь — между двух морей — приехали журналисты разных украинских и российских изданий и телеканалов. Вот тогда я в первый раз остро почувствовала разницу в освещении одного и того же события журналистами двух стран».
Комментировать
«Вопрос возвращения к общеизвестным журналистским стандартам. С развитием соцсетей люди потеряли понимание, что такое вообще профессиональная новостная организация. Общество воспринимает соцсети как неотъемлемую часть медийного процесса. Нам придется объяснять заново, что такое журналистика, как мы работаем с источниками и почему иногда не можем их раскрывать...».
Комментировать
«Я думала: что мне делать дальше? Однако вернулась  из Гарварда  я с очень глубокой верой, что журналистика важна и нужна. Эти полтора года помогли мне многое понять о своей стране и о мире, а главное — о месте Украины в этом мире. Почувствовать, насколько мы зациклились на себе, закрылись в своем мыльном пузыре и не понимаем, как меняется мир вокруг».
Комментировать
«К примеру, Трампу сегодня не нужны лояльные медиа, потому что у него есть Твиттер. Украинцу тоже кажется, что ему не нужны брендовые медиа, потому что он быстрее прочитает пост Авакова на его личной странице, нежели будет ждать пока этот же пост в формате новости опубликует «УП» или ZN.UA. То есть доверие к конкретному блогеру или журналисту сегодня больше, чем к традиционному изданию».
Комментировать
«…во время Революции Достоинства. И этому было свое объяснение. Нам не хватало собственных ресурсов, чтобы охватить все происходящее в стране на тот момент. Со временем этот подход сыграл с нами злую шутку. В какой-то момент стало очевидно, что некоторые люди могут преследовать не совсем благородные цели. При этом они уже имели огромную аудиторию подписчиков и начали формулировать свою правду».
Комментировать
«Украинская журналистика разделилась на время до публикации списков сайта «Миротворец» и после. После оккупированные территории и проживающие там люди оказались отрезанными как от украинских, так и от иностранных медиа. Глубже почти никто не копал. Истину почти никто не искал. А потом читатель просто привык к войне».
Комментировать
«Я хорошо помню, как зимой 2017-го «Украинская правда» дала материал международной правозащитной организации о случаях сексуального насилия в Донбассе. Я получила десятки писем и комментариев от граждан и упреки от коллег — дескать, сейчас не время об этом писать. Терпимость к иному мнению достигла критично низкой от метки».
Комментировать
«Во время второго Майдана мы тоже  были слишком романтизированы процессами, происходящими в стране. Побеждали горячие сердца, а не холодные головы. Мы думали (и ждали), что здесь и сейчас произойдут большие изменения. В результате наша гражданская позиция вошла в конфликт с нашей профессией»
Комментировать
«И уже знала, что такое влияние. И правдой, и влиянием можно пользоваться как в общественных благородных целях, так и в собственных, разных меркантильных. Порой — ошибочно. Но это те вещи, с которыми я столкнулась уже намного позже».
Комментировать
Тема: Слово
«Есть такое ощущение, что у нас, особенно в журналистике расследований, идет такое негласное соревнование. Я понимаю, что в каком-то смысле формированию такого мейнстрима помогла еще в 2000-е «УП». Но все-таки нам стоит понять: расследовательская журналистика не может быть исключительно антикоррупционной, и повестка сильно изменилась. Не хватает элементарных профессиональных пояснений».
Комментировать
«Ситуация с расследованием по Укроборонпрому. После публикации сразу началась дискуссия о том, что журналистам слили информацию и она повлияла на выборы. Конечно, нужно рассказывать обществу, что мы осознаем, что источники информации могут преследовать какие-то свои цели. Но мы ее тщательно проверяем, прежде чем публиковать. Потому, как эта информация  является общественно значимой».
Комментировать
«Мы должны перестать двигаться по шаблону, который задает Фейсбук, присвоив себе монополию на правду. Мы должны говорить друг другу вещи, которые говорить и слушать больно. Каждый из нас имеет право высказать то, что думает. Мы должны вступить в диалог с региональной прессой и региональным гражданским обществом, дабы исключить истории, подобные той, что случилась с Катей Гандзюк. Потому что ответственность за то, что с ней произошло, несем и мы. Когда регионы живут своей жизнью, случаются Майданы и войны».
Комментировать
«У части фейсбучной столичной журналистики за последние несколько лет образовалась корона, которая иногда мешает повернуть голову и посмотреть по сторонам. Часть столичных журналистов, вероятно, воспринимают НСЖУ, как нарратив из советского прошлого, который так и не смог трансформироваться в современную организацию, отстаивающую интересы журналистов. Часть правды в этом, конечно же, есть…».
Комментировать